Рабочий Сидоров подошел к коммерческому ларьку и купил бутылку
водки "Распутин". Рассчитавшись с мордастым продавцом, Сидоров
пошел в парк, где его с нетерпением ждали рабочие Петров и
Вовочкин, чтобы, значит, эту бутылку распить.
Внезапно бутылка заговорила с Сидоровым человеческим голосом!
- Эй, товарищ! - позвала она мужским голосом, выговаривая слова
с грузинским акцентом.
- Кто это? - удивился Сидоров и чуть не выронил драгоценную
бутылку.
Разговаривал бородатый мужик, изображенный на большой этикетке.
- Не пей меня, - сказал мужик. - Я тебе пригожусь.
Сидоров икнул.
- Ты кто?
- Я - Распутин.
- И я - Распутин, - ожил вдруг мужик, изображенный на маленькой
этикетке вверху.
- Мы оба тебе пригодимся! - хором сказали Распутины.
- На хрена вы мне сдались? - спросил Сидоров. - Вы что, золотые
рыбки? Или щуки по щучьему велению? Желания умеете исполнять?
Распутины переглянулись.
- Нет, - сказал нижний. - Желания мы исполнять не можем. Дело в
том, что эта бутылка, которую ты держишь в руке, попала в продажу
случайно. Это, так сказать, рекламная бутылка. Ее по телевизору
показывают!
- А мне какое дело? - резонно заметил Сидоров. - Я рекламу не
смотрю.
- Дурак, - молвил верхний Распутин. - Отнеси нас на
телевидение, тебе денег дадут!
- И много дадут? - заинтересовался Сидоров.
- Хватит на десять таких бутылок, а то и на двадцать!
- Уговорили, - согласился Сидоров и, забыв про ожидающих его
Петрова и Вовочкина, поехал в Останкино.
Нечего и говорить, что на телевидении Сидорова сочли за идиота,
десяти бутылок не дали, но зато вызвали людей в белых халатах, и
бедного Сидорова упекли во 2-ю психиатрическую.
А бутылку Сидорова, которая на телевидении почему-то молчала и
не спасла его от санитаров, распили кинооператор Окуньков, механик
Борзиков и режиссер Горбухин, которых потом и забрали в
вытрезвитель.

Павел Асс

В тылу врага
Пародия на телевизионную рекламу

Очень трудно работать в немецком тылу. Постоянно опасаться
провала, правильно отвечать на каверзные вопросы хитрого Мюллера,
бить бутылкой по голове глупого Холтоффа, пьянствовать с пошляком
Айсманом. Мокнуть под дождем, кого-то выслеживая, встречаться с
радисткой, скрываться от погони. Это очень тяжело!
Но Штирлиц для себя эту проблему решил - Сникерс!
Жареный арахис, густая карамель и толстый-толстый слой
шоколада!

Павел Асс

Стиральный порошок "Тикс"
Пародия на телевизионную рекламу

Профессиональный убийца Сиволапов вынул огромный нож с широким
блестящим лезвием и привычно снял часового, перерезав ему горло.
Кровь фонтаном выплеснулась из страшной раны, а Сиволапов метко
бросил нож во второго часового. С сухим треском смертоносное
оружие вонзилось часовому в лоб, с хрипом часовой сполз по стене,
истекая кровью.
Сиволапов приготовил пистолет и, ступая по кровавым лужам,
вошел в дом. Клиент, которого ему заказали убрать, прятался в
ванной, дрожа от страха. Сиволапов не целясь выстрелил три раза.
Одна за другой пули вошли точно в сердце.
Через полчаса машина Сиволапова остановилась возле его
двухэтажного коттеджа.
- Папа! Папа приехал! - радостно закричал малолетний сынишка
Сиволапова, бросаясь навстречу отцу.
- Подожди, сынок! Я переоденусь! - отстранился Сиволапов,
показывая на свою забрызганную кровью рубаху.
- Надо же так перепачкаться! - проворчала жена. - И какой
отвратительный запах! Хорошая проверка для "Тикс"!
Сиволапов снял рубаху, жена бросила ее в таз с водой, после
чего засыпала новым стиральным порошком "Тикс".
- Он содержит специальные биодобавки, - похвасталась она через
минуту, - и не просто отстирывает одежду от крови, но и устраняет
неприятные запахи!
- Это хорошо, - одобрил Сиволапов. - Надо, чтобы никакая
экспертиза не нашла, к чему придраться!
- Вот! - молвила жена Сиволапова, показывая мужу и сыну чисто
выстиранную рубашку. - Чистота и свежесть морозного утра!
- Твоя мама - просто волшебница, - сказал Сиволапов сынишке.
- Это не я, это "Тикс"! Я теперь все белье буду стирать только
им!
И, довольные собой, Сиволаповы отправились ужинать.

Павел Асс

У нас в древней Греции

У нас в древней Греции все в порядке. В этом заверяю вас я, а
мое слово в цивилизованном мире что-нибудь да значит. Я - Аргон
Афинский - журналист газеты "Афинские новости". Это в честь меня
назвали свой корабль знаменитые аргонавты, это в честь меня
назовет позже один из элементов своей таблицы великий русский
ученый Д.И.Менделеев. Так что, как видите, человек я известный. Ну
а газету "Афинские новости" рекламировать не надо - хвала Зевсу,
ее читают уважаемые люди всего мира. Если, конечно, умеют читать
по-древнегречески.
Тут недавно в газете "Вечерняя Спарта" я обнаружил гнусный
пасквиль некого Ликурга Спартанского. Он, видите ли, утверждает,
что я пишу в своих статьях сплошные выдумки! Каков мерзавец!
Ну, вообще-то, "Вечерняя Спарта" - газетенка паршивая, ее почти
никто не читает, разве что какие-нибудь персы, которые вытирают
руки о халат, да и репортеришка этот Ликург плохонький, недаром
его не взяли в нашу газету, когда он отказался от предложения
нашего редактора стать нашим сотрудником. Но оставлять этого так
нельзя! Сегодня напишут, что я лжец, завтра еще что-нибудь похуже!
Надо вовремя ставить нахалов на место. И поэтому я, Аргон
Афинский, решил написать все эти правдивые (повторяю: правдивые!)
воспоминания о моей встрече с древнегреческим мифологическим
персонажем Гераклом и о том, как мы с ним совершали его двенадцать
подвигов. А если кто-нибудь не верит моим словам, пусть спросит у
самого Геракла, он им ответит... Дубиной по голове.
С Гераклом я познакомился в трактире "Три селедки", ну знаете,
как идти от Акрополя к морю и направо; трактир хоть и маленький,
однако там делают замечательное сациви и всегда свежее пиво!
Затащил меня туда знакомый журналист, недавно по моей рекомендации
взятый в нашу газету, и мы с ним отмечали его первый гонорар.
Честно говоря, я слегка переотмечал, но я пишу правдивые
воспоминания и ни о чем умалчивать не буду. Итак, я перебрал.
Геракл ввалился в трактир, громко ругая дельфийского оракула,
обзывая всех прорицателей и пророков грязными и тупыми собаками,
не знающих даже элементарных основ общения с богами. Позже я
узнал, что оракул повелел Гераклу служить в течение двенадцати лет
некому Эврисфею и выполнять все его приказания. Кто такой Эврисфей
не знаю, но возмущение героя понятно.
Геракл развалился за соседним столом и заказал пива.
Вдруг прибежал насмерть перепуганный человек и закричал, что из
Немейского зоопарка сбежал лев, и что этот лев бежит сюда! С улицы
раздался грозный рык голодного льва. Все вскочили и бросились к
черному ходу. Кроме, естественно, Геракла и меня. Геракл не
побежал, потому что еще не попил пива, я - потому что уже попил.
Я, правда, попытался встать, но ноги не держали, и я упал под
стол. Оттуда я увидел, как в трактир вошел лев. Меня он не
заметил, а может я показался ему неаппетитным, но, как бы то ни
было, он бросился на Геракла. Герой, конечно, не испугался и
ударил его дубиной по голове, но промахнулся. Лев зарычал так, что
задрожали стены. Это прибавило мне силы, я попытался встать, но
ударился головой о стол и опять упал. От моего удара стол
опрокинулся и задел льва, который в этот момент уже почти
дотянулся до горла Геракла. Лев отлетел к стене, Геракл кинул в
него бочонком пива. Бочонок наделся льву на голову, лев попытался
его снять, но Геракл повалил зверя и задушил. Потом он поднял меня
с пола, назвал своим спасителем и лучшим другом, обнял и предложил
отметить это событие.
Постепенно в трактир начали возвращаться люди, громко
прославляя героя, один на один убившего грозного Немейского льва.
О своей роли в этом поединке я с присущей мне скромностью
благородно умолчал, потому что от выпитого пива и удара головой по
столу потерял сознание и опять свалился под стол. Меня отнесли в
больницу, Геракл сказал, что если я не выживу, то он всем врачам
головы оторвет, и я выжил. Потом мы это отметили, но это я
расскажу в следующей правдивой истории. А сейчас до свидания, ибо
в приемной дожидается какой-то Евклид, принесший на рецензию свою
новую геометрию. Не знаю, чем новая геометрия отличается от
старой, так как не знаю и старой, но рецензию напишу! Итак, до
следующей встречи!

Павел Асс

У нас в древней Греции
Часть вторая

В понедельник утром меня вызвал главный редактор. На его столе
лежал очередной номер "Вечерней Спарты". Наверняка опять
опубликовали какой-нибудь пасквиль.
Редактор посопел и произнес:
- Вот тут у них... Сенсация!
Шеф всегда был неравнодушен к сенсациям.
Я развернул газету. В Лернейских болотах завелась страшная
гидра, ежедневно пожирает стада и мирных граждан. Имеет много
голов, и если отрубить одну, на ее месте вырастают две новые.
Погиб отряд в триста спартанцев, пытавшийся гидру убить. Больше
охотников сразиться с чудовищем нет. Сенсация!
- Какая же это сенсация!? Да я за пять минут придумаю лучше! -
сболтнул я.
Хмурое лицо редактора оживилось:
- Это мысль!
Он опять посопел, почмокал губами и вдруг спросил:
- Я слышал, вы большие друзья с Гераклом?
- Ну... Более менее.
- А почему бы вам эту гидру не уничтожить? Это была бы сенсация
что надо!
"Идиот проклятый! - мысленно обругал я себя. - Сам напросился!
Бывают разные кретины, а я из них самый кретинистый!"
Редактор с воодушевлением развивал идею борьбы с гидрой, я
кисло молчал.
- Даю тебе творческий отпуск на неделю, - в конце концов сказал
главный и выписал командировочные.
- О'кей, шеф, - сказал я. Что мне еще оставалось?
Геракла я нашел у моря. Он сидел на камне, точил меч, и без
того уже острый как бритва, и насвистывал что-то наподобие "Как на
поле Куликовом прокричали кулики".
- Что мрачный? - спросил герой.
- Да так...
- Мне тоже скучно, - пожаловался он и рубанул мечом по камню.
Камень развалился пополам, и Геракл довольно заржал.
- А не развлечься ли нам? - спросил я. - Тут, говорят, завелась
на Лернейских болотах гидра, людей разных кушает...
- Что такое гидра? - удивился мой друг.
Я достал "Большую древнегреческую энциклопедию" и прочитал:
- Гидра - огромный змей, много голов, ест все и в любых
количествах.
- Вот скотина! - возмутился Геракл.
- Образ гидры, - продолжал я, - отражен под разными названиями
в сказаниях различных народов. У немцев - дракон, у русских - Змей
Горыныч. И их всегда кто-нибудь убивает: у немцев - некто Зигфрид,
у русских - Иван-царевич.
- Молодцы! - оценил Геракл.
- А вот у нас, - сказал я, - таких молодцов пока не нашлось.
- А я!? - заорал великолепный Геракл и разрубил мечом еще один
камень.
И мы поехали убивать гидру.
Целый день мы ползали по этим проклятым болотам, гидра как
сквозь землю провалилась. Я подхватил кошмарный насморк. Геракл
проклинал каких-то грязных собак и рубил мечом все, что попадалось
под его горячую руку. К вечеру мы замерзли, как эскимосы, и
развели костер. Я сварил свой фирменный кофе по-древнегречески и,
наконец-то, слегка согрелся. Геракл чесал волосатую грудь и
закусывал каким-то не-древнегреческим сыром, кажется он называется
сулугуни.
Вдруг раздался пронзительный вопль. По-моему, кого-то ели.
Геракл схватил меч, яростно заорал и бросился в темноту. Я взял
горящее полено и побежал за ним. Зрелище было ужасное. Над
растерзанным телом коровы стояло многоголовое чудовище. Я понял,
что это и есть наша гидра. Бесчисленные головы гидры пытались
откусить единственную голову Геракла, но тот махал мечом как
голландская мельница и орал не своим голосом:
- У...!
Головы гидры срубались одна за другой, но на их месте сейчас же
вырастали две новых. Геракл уже не успевал рубить. Головы, щелкая
зубами, постепенно окружали героя. Тут меня осенило! И когда
Геракл отрубил очередную голову, я подскочил и ловко прижег рану
поленом. Гнусно запахло паленым, но две новые головы не выросли.
Через полчаса все было кончено. Геракл устало привалился к
чешуйчатому телу гидры и заснул. Я разжег новый костер и из
недоеденной коровы пожарил отличный шашлык.
На следующее утро мы вернулись в Афины. Сенсация была что надо!
Главный редактор обнял меня, назвал самым лучшим в мире
журналистом. Я не люблю, когда меня хвалят, ибо скромность -
лучшее украшение добродетели, но было приятно.
В честь великой сенсации шеф устроил банкет, но это я расскажу
в следующей правдивой истории. А сейчас уже поздно и пора спать,
потому что завтра я беру интервью у первого древнегреческого
авиатора Дедала. Итак, до следующей встречи!

Павел Асс

Летучий корабль

Царь скучал. От нечего делать смотрел в окно, считал мух.
"Летают, сволочи," - думал царь. И приспичило царю полетать.
Вызвал главного министра и строго спросил:
- Как сделать, чтоб человек летать смог?
- Не знаю, царь-батюшка.
- Голову отрублю, будешь знать. Думай!
Министр думал три дня.
- Надобно, царь-батюшка, построить летучий корабль, и тогда на
нем можно и полетать. Инженер бы, я думаю, сумел бы построить
такой корабль.
- Молодец! - похвалил царь. - Позвать сюды инженера.
Позвали инженера Сильвуплюева.
- Вот так и так, - приказал царь. - Построишь летучий корабль -
дочь мою в жены отдам и полцарства впридачу.
У инженера Сильвуплюева с похмелья трещала голова.
- Не бывает, - сказал он, - летучих кораблей-то.
- Голову отрублю, - пообещал царь.
- Не будет тогда ни корабля, ни инженера.
- Поговори у меня!
- Против науки не попрешь.
Инженер вытащил из кармана огурец и с хрустом откусил.
- Я царь или не царь? - спросил царь. - Желаю корабль, значит
будет корабль!
- Не... - помотал головой Сильвуплюев.
- Пари, - предложил царь.
- Идет, - согласился инженер.
- Разбей!
Министр разбил руки спорщиков.
- Пиши указ, - велел царь. - Кто, значить, состроит такой
корабль, чтобы летать мог, тому царевну в жены и полцарства
впридачу. Вот так.
- А если через три месяца, - сказал инженер Сильвуплюев, -
корабль не будет построен...
- Почему это через три? - возразил царь. - Ты мне мост через
реку сколько лет строишь?
- Хорошо, пусть через три месяца три дня и три часа. Хорошее
число, круглое...
- Ни фига! Полгода даю.
- Ну четыре месяца...
- Пять.
- Пусть пять. Итак, если через пять месяцев корабль не будет
построен, то царь повышает мне жалование на сорок рублей.
- А ежели будет построен, - подхватил царь, - то инженер
Сильвуплюев получит сорок ударов палкой по голому, прошу прощения,
заду.
- Замечательно, - потер руки министр. - Прикажете объявить-с
указ?
- Да, да, сегодня же!

Дед Пахом достал газету, оторвал кусок и свернул самокрутку.
Попался тут ему на глаза жирный заголовок "Царский указ".
- Вот анафема! - сказал дед Пахом и почесал в затылке. -
Полцарства, однако.
Было у него три сына: два умных, а третий, как полагается,
дурак. Умные ели, спали, за девками бегали, а дурак на поле
работал, да дома по хозяйству.
Позвал дед Пахом умных сыновей, благословил и отправил в
столицу попытать счастья, чем черт не шутит, полцарства на дороге
не валяется.
Вернулся дурак с поля, услышал про оказию и тоже решил идти в
столицу.
- Куда тебе! - сказал дед Пахом. - Ты же дурак дураком. Что ты
с полцарствой-то делать будешь? Это ж тебе не поллитра!
- Придумаю что-нибудь, - отвечал дурак, собирая свои вещички в
сумку.
- "Придумаю"! - передразнил дед. - У тебя ж мозгов нет! А
царевна? Ты ж никакого политесу не соображаешь!
- Ничаво, мы псковские.
И дурак тоже ушел.
- От, анафема! - выругался дед Пахом и выпил стакан самогону.